+7 (911) 925-23-55

Концепция сновидения как процесса психического метаболизма


«Утро вечера мудренее»
Народная мудрость

      Сновидения в качестве материала для интерпретации или иной работы используются в разного рода практиках с незапамятных времен. Так еще в египетских Серапиомах они, как воля богов, толковались жрецами для разрешения проблем «пациента», также как позже и в храмах Эскулапа в Древней Греции – для поиска путей излечения страждущих. Начиная с З.Фрейда, они стали составной частью психотерапевтического процесса. Однако, несмотря на все усилия, их происхождение и назначение в нашей жизни остается непонятным. Кто-то рассматривает их как «вести из будущего», кто-то как средство общения с потусторонним миром, кто-то видит их телепатические свойства. Непонятность происхождения и назначения во многом связана с непонятностью содержания самих сновидений. Науке известны многочисленные попытки создания работающей объяснительной модели сновидения, как со стороны психологии, так и физиологии. К психологическим моделям необходимо, прежде всего, отнести теории: З.Фрейда (З.Фрейд, 1989) - сновидение как возвращение вытесненного из сознания материала; К.Г.Юнга (К.Г.Юнг, 1995) - сновидение как способ компенсации расхождения сознательной и бессознательной установок; В.С.Ротенберга (В.С.Ротенберг, 1982) - сновидение как продолжение поисковой активности субъекта; А.Адлера (А.Адлер, 1914) - сновидение сопровождает психическую активность, направленную на подготовку к бодрствованию в соответствии с индивидуальным жизненным стилем, Z.Piotrowski (Z.Piotrowski, 1973) - сновидение как проявление внутрипсихического конфликта; о.П.Флоренского (П.А.Флоренский, 2005) - сновидение как иномирное существование в пространстве и времени зеркально соотносящимися с объективной реальностью. 

    Из физиологических моделей можно выделить подходы N. Kleitman (N. Kleitman, 1963) - открытие фазной структуры сна; A.Stevens (A.Stevens, 1983) - сновидение обязано доминированию наиболее древних структур мозга;  Smith C.I., Kitahama L., Valatax J.L., Jouvet M. (1973) (интеграция инстинктивных программ группового и территориального поведения с высшими процессами научения и планирования); Lowy S. (S.Lowy, 1942) (сновидения, как порождают, так и регулируют эмоции, они не предназначены для запоминания, а должны быть пережиты в состоянии сна); И.Е.Вольперта  (И.Е.Вольперта, 1966) (сновидения это рудимент филогенеза); В.Н.Касаткина (В.Н.Касаткина, 1972) (сновидение это условно-рефлекторный процесс обусловленный ночными соматическими или психическими раздражителями); И.П.Павлова (И.П.Павлова, 1953) (сновидение это хаотическое разтормаживание участков коры головного мозга); Ф.П.Майорова (Ф.П.Майоров, 1951) (сновидения представляют собой разтормаживание  нервных следов, связанных с прошлым жизненным опытом сновидца).

    В той или иной мере, все психологические модели сновидения явно (К.Г.Юнг, А.Адлер, В.С.Ротенберг, П.Флоренский) или неявно (З.Фрейд, Z.Piotrowski) опираются на представление о том, что психическая деятельность в состоянии сна носит целенаправленный, скоординированный, а подчас и более организованный, чем в бодрствовании, характер, что мало соответствует данным о регрессивном, архаическом характере психической активности в состоянии сна.      Кроме этого, во всех этих моделях (за исключением теории Фрейда) не получают должного объяснения наиболее важные особенности сновидений – ощущение реальности сновидения и  странность и непонятность их содержания для бодрствующего рассудка. Последняя особенность, однако, находит свое объяснение в физиологических концепциях И.П.Павлова и В.Н.Касаткина. 

   Очевидно, что любая новая модель сновидения должна объяснить эти два ключевых свойств сновидения (реальность сновидческого переживания и непонятность содержания). Предлагаемая к обсуждению модель сновидения как процесса психического метаболизма ориентирована, прежде всего, на объяснение именно этих, ключевых свойств сновидения.

   Из психологических моделей, как и 100 лет назад, наиболее авторитетной и разработанной является теория З.Фрейда. Выглядит целесообразным использовать критический разбор основных положений именно этой теории в качестве отправной точки для представления предлагаемой модели сновидения.
    Теория сновидений Фрейда базируется на представлении о сновидении как о процессе во многом схожем с психологическим симптомом в том смысле, что и тот и другой представляют собой искаженную форму исполнения некоторого вытесняемого желания сексуальной или агрессивной природы (З.Фрейд, 1989). Для иллюстрации этого положения Фрейд приводит многочисленные разборы детских сновидений, содержащих исполнение желаний в явном виде; сновидения невротиков, содержание которых можно рассматривать как выражение сексуального желания в аллегорической, образной форме и собственные сновидения, также редуцированные автором к их сексуальной или агрессивной основе. Он также отмечал, что существует, по крайней мере, два класса сновидений, не подчиняющихся принципу исполнения желаний (З.Фрейд, 1989), это повторяющиеся сны травматической природы и кошмары с пробуждением, обязанные своим происхождением отказу от принципа удовольствия и переходом к принципу навязчивого повторения. Для объяснения сновидений с неочевидным исполнением желаний (а таковых у взрослых людей большинство) Фрейдом была разработана модель процесса снообразования (З.Фрейд, 2004), которая включала работу нескольких механизмов: сгущения, смещения, использования нейтральных остатков дневных впечатлений, символизации и вторичной обработки. Их работа приводит к тому, что вытесняемое желание превращается в нечто, совершенно непохожее на исходное желание. Эта теория многократно критиковалась, однако и сегодня она является доминирующей в психоанализе теорией сна.
     Отметим коротко основные позиции классической психоаналитической теории, наиболее уязвимые для критики.

Исполнение желаний

   Известно, что в сновидениях далеко не всегда имеет место исполнение даже самых очевидных желаний, так человек, захотевший ночью пить вовсе не обязательно найдет колодец с водой, скорее он почувствует сухой песок в своем горле; голодный также далеко не всегда оказывается за столом с едой (Криппнер С., Диллард Дж., 1997). Отсюда возникает вопрос, почему такими искаженными предстают наши безобидные желания, так, как будто они связаны с сильнейшим вытеснением? Если это так, то необходимо признать действие вытеснения по отношению к любому человеческому желанию. Кроме этого, известно, что сновидения видит не только человек, но и животные. Опыты Жюве и Моррисона (Моррисон Э., 1983) над кошками показали, что их сновидения представляют собой сцены охоты даже во время брачного периода. Получается, что кошки также как и люди способны к вытеснению и маскированию своих желаний во сне, что неминуемо приводит к очень смелому выводу о наличии у них сознания.
    Сновидение – маска запретного желания. Приняв этот тезис, мы сталкиваемся с весьма серьезными трудностями (Hall C.S., 1953). Так, необходимо объяснить необходимость маскирования собственных запретных желаний в сновидениях людей, обладающих навыками психоаналитической интерпретации. Зачем во время сна они искажают то, что и так знают?

Повторяющиеся травматические сновидения 

     Такие сновидения Фрейд рассматривал как не подчиняющиеся правилу исполнения желаний, предполагалось, что в этом случае имеет место отказ от принципа удовольствия в психической жизни (Фрейд З., 1990) и переход к более примитивному принципу простого навязчивого повторения одного и того же действия. Другими словами, теория исполнения желаний во сне не работает для таких сновидений, что приводит к серьезному усложнению концепции. Концепция сновидения должна объяснять любое сновидение с единых позиций.

 Модель снообразования

      Фрейд отмечал, что состояние сна это состояние глубокого регресса всех психических функций (З.Фрейд, 1989) и когнитивной в частности. Эта идея вступает в противоречие с предложенной им моделью снообразования. Так, трудно совместить снижение или полное отсутствие когнитивной функции субъекта в состоянии сна и одновременную, скоординированную и целенаправленную работу стольких сложных механизмов, подчиненных такой изощренной цели как маскировка запретного желания. Кроме этого, важно помнить, что состояние сна характеризуется и энергетическим регрессом (известно, что сновидения имеют место не только в высокоэнергетической фазе быстрого сна, но и в других фазах (В.Н.Касаткин, 1973), а описываемая модель подразумевает существенные энергозатраты.

Символообразование

     Сновидения символичны, на этом представлении построены все известные сонники. Психоанализ рассматривает и отдельный символ, и сновидение в целом, как способ искажения запретного желания (Райкрофт Ч., 2004). Известно однако, что в сериях сновидений одного человека мы можем наблюдать чередование символического и явного исполнения, например, сексуальных желаний. Так открыто инцестуозные сцены по отношению к одному и тому же человеку могут затем появляться в весьма символической форме и наоборот. Отсюда следует, что символообразование прямо не связано с необходимостью маскировки запретного сексуального желания. Более того, поведение сновидца во сне далеко не всегда согласуется с его же собственными представлениями о себе «хорошем» (однако, все же чаще в сновидениях мы приписываем себе бóльшую конструктивность в поступках и меньшую агрессивность, чем другим (Авакумов С.В., Бурковский Г.В., 2002).

Нейтральные остатки дневных впечатлений

     Одним из способов маскировки запретного желания Фрейд рассматривал включение в сновидение остатков дневных впечатлений, при этом он указывал на то, что такие впечатления не должны иметь никакой эмоциональной оценки иначе они не смогут использоваться «как свободный строительный материал» для сновидения (З.Фрейд, 2004). Вызывает вопрос само совмещение по отношению к одному и тому же объекту этих двух характеристик: «нейтральность» и «впечатление». Невозможно получить впечатление с нейтральной эмоциональностью, если нет эмоции, то нет и впечатления!
    Таким образом, необходимо признать, что теория сновидений Фрейда встречается с весьма серьезными трудностями принципиального характера, а сам феномен сновидения нуждается в более адекватной объяснительной модели.

Концепция

     Центральной проблемой формулирования любой концепции сновидений является выбор той психологической компоненты, которая является движущей силой формирования сновидения. Психоаналитическая теория в этом качестве рассматривает постоянный внутрипсихический конфликт между бессознательными инфантильными желаниями и запретом на их исполнение, налагаемым т.н. «цензурой». Принципиальная неисполнимость таких желаний порождает постоянную потребность в разрядке вызванного ими напряжения, которая и происходит во сне. Одним из наименее очевидных допущений в этой модели является постоянство присутствия инфантильного запретного желания в активной форме во внутрипсихическом мире любого субъекта. В тоже время, во внутреннем мире любого засыпающего человека присутствует гораздо более очевидное напряжение или, точнее, возбуждение, связанное со следами впечатлений прошедшего дня.     

     Выглядит вполне логичным использовать возбуждение, вызванное именно этими событиями в качестве кандидата на роль «провокатора» сновидения. Фрейд использует в своей модели такие впечатления, но отводит им роль лишь «свободного строительного материала» (Фрейд З., 1989) для сновидения. При этом сама психоаналитическая концепция «нейтральных остатков дневных впечатлений», как было показано выше, содержит внутреннее противоречие. Дневные впечатления это те впечатления, которые по какой-то причине не смогли быть усвоены в момент своего происхождения, например, не отреагированы в поведении или не отложены в долговременную память, хотя и нуждались в этом. Эти впечатления оставляют следы возбуждения. Здесь можно говорить о своеобразной аналогии «сновидение – история» (Б.А.Успенский, 2002), сновидец «пишет историю дня накануне», припоминая наиболее значимые для него события и формируя их в более или менее связанную картину. Функция сна состоит в деактуализации этих следов возбуждения, психическом усвоении и переводе их в пассивную форму в виде элементов памяти, что достигается через повторное переживание дневных впечатлений во время сна.

   Вторым ключевым элементом формирования сновидений является память. Именно благодаря ей, сновидец оказывается способен, засыпая, перейти от восприятия реальности к представлениям о ней. Из элементов памяти формируется содержание сновидения, которое является своеобразным контекстом к дневным впечатлениям. Этот контекст представляет собой ни что иное, как активизированную по поводу дневных впечатлений некоторую совокупность представлений субъекта. Само включение дневного впечатления в контекст (семантическое поле) происходит в форме повторного переживания некоторой, ассоциативно связанной с дневным событием, ситуации. Запоминание сновидения это индикатор того, что работа сновидения не завершена и пассивное осталось в активном состоянии. Сновидение возникает как реакция на дневные впечатления. Оно ассоциативно организует картину ночного переживания (контекст) к такому впечатлению и через повторное переживание, но уже в другом, дополнительном к дневному, контексте, происходит освобождение от дневного напряжения. Этим решаются две задачи: психика освобождается от давления дневных впечатлений и они находят свое место в системе долговременной памяти, то есть дневные переживания переходят из активного состояния в пассивное. Происходит своеобразное усвоение дневных впечатлений, так что сновидческую активность можно назвать процессом психического метаболизма. В ряде случаев ассоциативного ответа не находится, тогда имеет место прямое воспроизведение дневных событий в повторяющихся, вызванных травматическим переживанием, сновидениях.

    Таким образом, ядром предлагаемой модели сновидения являются три компоненты – следы дневных впечатлений, система памяти и необходимость в повторном переживании для избавления от следов возбуждения.

Дополнительность

    Отдельной проблемой является выявление законов, по которым формируется или подбирается соответствующий дневному впечатлению контекст (содержание сновидения). Здесь представляется обоснованным выдвинуть следующую гипотезу - сновидения представляют собой некие «дополнения» к бодрственной жизни (как негатив к позитиву), сочетаясь с которыми происходит своеобразная аннигиляция следов впечатлений. Этим объясняется, например, такая частая замена верха и низа, черного на белое, большого на малое и т.п. (Фрейд З., 1989). Концепция компенсации односторонней дневной установки через альтернативную форму активности субъекта в сновидении (Юнг К.Г., 1995) также соответствует идее дополнительности. Практически все известные сонники построены именно по такому же принципу, в них сновидческое бытие рассматривается как иномирное, то есть, противопоставленное бодрственному. «Сон рассматривается как явление, родственное смерти, но смерти не как небытия, а как иного состояния бытия. Традиционно это иное бытие трактуется как противоположное (курсив мой, А.С.В.) земному существованию, т. е. как перевернутое земное» (М.М.Веленцова, 2001). В соответствии с этой концепцией, толкование сновидческих образов, по большей части, строится на принципе антитезы, например, поп – черт, свадьба – похороны, деньги – нужда (А.В.Гура, 2001).

    Таким образом, дневной путь в одну сторону заменяется дорогой в обратную сторону во сне, красная краска или кровь – зеленым цветом, левая сторона правой и прочее. Ситуация, однако, осложняется тем, что далеко не все дневные впечатления предполагают однозначные антитезы. Так, «белое» это «не черное», также как «левое» это «не правое», «соленое» это, с некоторой натяжкой, «не сладкое», а вот, например, «виноград» уже не предполагает однозначной альтернативы. В таких случаях сновидческое мышление предлагает ту альтернативу, которая выглядит наиболее подходящей для данного случая, однако, поскольку бодрственный объект или ситуация допускает множество альтернатив, то и соответствующий объект-антипод или ситуация-антипод также неоднозначны. Комбинация различных контекстов-антиподов, как многозначных так и однозначных, и порождает все многообразие сновидческих картин, что делает сновидение непонятным и многозначным для бодрствующего сознания.

     Однако «дополнительность» (точнее, ассоциация по закону дополнительности) не исчерпывается отношением «теза-антитеза» между бодрствованием и сном. Генетическая связь сновидения с дневными событиями делает актуальной проблему порядка соответствующих таким событиям фрагментов сновидения. Имеются немногочисленные косвенные  (Флоренский П.А., 2005; Веселова И.С., 2001; Успенский Б.А., 2002) и прямые  (Авакумов С.В., 2005) данные о том, что такой порядок носит не случайный характер, события дня накануне или более ранние разворачиваются в сновидении в порядке, обратном тому, в котором они имели место в бодрствовании.

     Таким образом, дополнительность можно рассматривать как форму сновидческой активности, которая могла бы разрядить следы соответствующего, возникшего днем, возбуждения через повторное переживание дневных впечатлений, просматриваемых в обратном бодрствованию порядке. Идея дополнительности открывает новые направления в психотерапевтической работе с материалом сновидений. Например, для восстановления психологически значимого для субъекта бодрственного контекста, можно предложить ему самостоятельно или с помощью терапевта найти соответствующие дополнения к образам и событиям сновидения, тем самым, определив наиболее значимые впечатления дня накануне или более ранние.

Репереживание 

     Безусловно важной особенностью сновидения является ощущение реальности происходящего, этим оно отличается от фантазии или видений в состоянии дремоты. Генерация картин сновидения с использованием всех возможных модальностей восприятия заставляет субъекта «включиться» в происходящее в полной уверенности в его реальности, иногда для этого используется и явление люцидности («пробуждение» во сне, например, при звуке будильника), как бы лишний раз убеждающее сновидца в реальности происходящего. Отсюда можно заключить, что ощущение реальности во сне играет весьма важную роль, без него невозможно добиться значимого эмоционального повторного переживания во сне. С точки зрения обсуждаемой модели снообразования такое репереживание необходимо для деактуализации следов дневных впечатлений. Психотерапевтическая практика также подтверждает эффективность репереживания как терапевтического приема, так, например, с помощью этой техники достигается снижение уровня патологического аффекта при навязчивых страхах. В катарсическом методе Брейера-Фрейда (Фрейд З., 1991) также используется повторное переживание под гипнозом для избавления пациента от «ущемленного аффекта».

     Таким образом, в рамках предлагаемой модели получают объяснение две ключевые особенности сновидения:
- оно отличается от бодрственного бытия и выглядит непонятным;
- оно воспринимается как реальность.
    Для объяснения первой особенности Фрейдом была использована концепция вытеснения, которое запускает ряд механизмов, маскирующих истинное, актуальное   содержание бессознательной психики. В предлагаемой модели непонятность сновидения, его иносказательность объясняется с помощью концепции дополнительности и зеркального или обратного во времени «проигрывания» в сновидении событий дня накануне.
     Вторая особенность (ощущение реальности во сне) в рамках теории Фрейда объясняется необходимостью сохранять состояние сна, для чего используется не моторное, требующее двигательной активности, отреагирование вытесняемых влечений, а галлюцинаторное, не требующее пробуждения. В предлагаемой концепции реальность происходящего во сне объясняется необходимостью избавления от следов дневных впечатлений через повторное переживание.

      Коротко - сновидение представляет собой способ перевода следов дневных впечатлений из активной формы в пассивную через последовательность повторных переживаний, однако, в ином, по сравнению с бодрствованием, контексте и в порядке, обратном порядку появления этих впечатлений.

Выводы

Сформулируем кратко основные выводы.
1.    Сновидение тесно связано с бодрственным опытом и порождается как ассоциативный отклик на него.
2.    Сновидение представляет собой попытку избавиться от возбуждения, вызванного дневными впечатлениями.
3.    Снижение уровня возбуждения достигается через повторное сновидческое переживание.
4.    Картины сновидения формируются ассоциативно, по закону дополнительности к бодрственным впечатлениям в порядке, обратном появлению этих впечатлений в бодрствовании.
5.    Сновидения можно рассматривать как способ естественной психотерапии, использующей механизм репереживания.
6.    Свойство дополнительности сновидений к дневной активности субъекта открывает новые возможности в использовании их материала в психотерапевтической и психокоррекционной практике как в диагностическом, так и терапевтическом направлениях.

Литература


1.    Авакумов С.В. Об одной особенности построения сюжета сновидения / В сб. материалов 5-ой конференции Развивающейся Группы Аналитической Психологии С.-Петербурга «Сон – театр души»: - СПб, 2005.-с.71-86
2.    Авакумов С.В., Бурковский Г.В. Особенности манифестного содержания сновидений у лиц, обращающихся за психотерапевтической помощью: Сибирский психологический журнал,  номер 16-17, 2002, с. 89-97.
3.    Адлер А.Сны и ихъ толкование. – М.: Типография штаба Московского военного округа, 1914.- 21с.
4.    Веленцова М.М. Полесская традиция о сновидениях /Сост.О.Б.Христофорова. От ред. С.Ю.Неклюдов. (Серия «Традиция, текст, фольклор»). М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2001. 382 с. (с.44-54)
5.    Веселова И.С. Структура рассказов о снах /Сост.О.Б.Христофорова. От ред. С.Ю.Неклюдов. (Серия «Традиция, текст, фольклор»). М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2001. 382 с. (с.171-179)
6.    Вольперт И.Е. Сновидения в обычном сне и в гипнозе. – М.: Медицина, 1966. – 271с.
7.    Гура А.В. Сны и видения в народной культуре. Мифологический, религиозно-мистический и культурно-психологический аспекты /Сост.О.Б.Христофорова. От ред. С.Ю.Неклюдов. (Серия «Традиция, текст, фольклор»). М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2001. 382 с. (с.70-93)
8.    Касаткин  В.Н.  Теория  сновидений. – 2-е изд. – М.: Медицина. Ленингр. Отд-ние, 1972. – 327с.
9.    Крипнер С., Диллард Дж. Сновидения и творческий подход к решению проблем / Пер. с англ. В.Рогова – М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1997. – 256с. (Krippner S. & Dillard J. Dreams and Creative Problem-Solving. Bearly Ltd., - 1988)
10.    Майоров Ф.П. Физиологическая теория сновидений. – М.: Медицина. Ленингр. Отд-ние, 1951. – 347с.
11.    Моррисон Э. В мире науки. 1983. № 6. С.62-71.
12.    Павлов  И.П. Проблемы сна. – Киев: Госмедиздат, 1953. – 347с.
13.    Райкрофт Ч. Символизм и его отношение к первичному и вторичному процессам. /В сб.Russian Imago 2002.-М.: Аграф, 2004.-с.155-182
14.    Ротенберг В.С. Адаптивная функция сна, причины и проявления ее нарушения. – М.: Наука, 1982. – 165с.
15.    Успенский Б.А. Этюды о русской истории. – СПб.: Азбука, 2002.- с.9-88.
16.    Флоренский П.А. Иконостас. Серия: Философия, Психология. - М.: АСТ, 2005.-204с.
17.    Фрейд З. Введение в психоанализ: Лекции. – М.: Наука. 1989.-457с. (Freud S. Vorlesungen zur Einführung in die Psychoanalyse Und Neue Folge.-Frankfurt am Main.: S.Fischer Verlag. 1995)
18.    Фрейд З. О психотерапии истерии/В сб. О клиническом психоанализе. Избранные сочинения.-М.: Медицина, 1991. – с.41-90
19.    Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения /В сб. «Я и Оно» т.I. Пер. с нем. Л.Голлербах.-Тбилиси.: «Мерани». 1990.-с.139-192.
20.    Фрейд З. Толкование сновидений. – Архангельск.: «Фирма СТД». 2004.-681с. (Freud S. Die Traumdeutung. - Frankfurt am Main.: S.Fischer Verlag Gmbh. 1969)
21.    Юнг К.Г. Тэвистокские лекции. – К.: «СИНТО», 1995.-236с.
22.    Hall C.S. A cognitive theory of dream symbols. The Journal of General Psychology, v.48, p.169-186.
23.    Kleitman N. Sleep and wakefulness. Revised and enlarged edition, Chicago and London, 1963.
24.    Lowy S. Foundations  of dream interpretation. – London: Kegan Paul, Trensh & Trubner, 1942. – 372p.
25.    Piotrowski Z.A. The Piotrowski dream interpretation  system //Psychiatric Q. – 1973. – 47. –P.609-622.
26.    Smith C.I., Kitahama L., Valatax J.L., Jouvet M. Increased paradoxical sleep in mice during acquisition of a shock avoidance task //Brain Research. – 1973. – 77.– P.221-230.
27.    Stevens A. Archetypes: A natural history of the self.- New York: William Morrow, 1983 – 345p.

Автор: С.В. Авакумов

22.08.2016